РАЙОНКА.info

Дорохов. Герой, повеса, дуэлянт…

Среди произведений чугуевских поэтов, публиковавшихся в «Украинском журнале», нередко встречались стихотворения, подписанные инициалами «Р.Д.». Личность автора, скрывавшегося за этими инициалами, долгое время оставалась загадкой для литературоведов. И лишь сравнительно недавно харьковскому ученому Игорю Лосиевскому удалось установить, что «Р.Д.» — это Руфин Иванович Дорохов, храбрый воин, известный дуэлянт, офицер, за «буйство» неоднократно разжалованный в рядовые, поэт и художник, давний приятель Пушкина, близкий друг Лермонтова и прототип образа Долохова в «Войне и мире» Толстого. По меткому замечанию современника, обладавший «множеством достоинств, храбрый, как лев, умный и приятный в сношениях», Дорохов был «человеком из породы удальцов, воспетых Денисом Давыдовым и памятных, по преданию, во многих полках лёгкой кавалерии. Живи он в двенадцатом году, при широкой дороге для военного разгула и дисциплине, ослабленной необходимостью, его прославляли бы как рубаку и, может быть, за самые шалости его не взыскивалось бы со строгостью, но при мире и тишине дела шли иначе».
На воинскую службу Руфин Дорохов был зачислен как раз в 1812 году… шестилетним мальчиком - по обыкновению того времени карьера военного предопределялась дворянину чуть ли не от рождения. Знаменитым героем Отечественной войны стал его отец, генерал-лейтенант Иван Семенович Дорохов, скончавшийся от ран в 1815 году, когда сыну едва исполнилось девять.
Окончив Пажеский корпус, Руфин вполне мог рассчитывать на завидную военную карьеру. Но нрава юноша был крутого, вспыльчивого, легко вступал с собеседниками и сослуживцами в конфликты, которые то и дело заканчивались дуэлями. Так, едва выйдя из корпуса в учебно-карабинерный полк, юный прапорщик убил на дуэли сослуживца-капитана. Затем, по словам мемуариста, «в театре на балконе... сел на плечи какого-то статского советника и хлестал его по голове за то, что тот в антракте занял место незанумерованное и им перед тем оставленное». В наказание за «буйство» и дуэли семнадцатилетний Руфин был посажен под арест, разжалован в солдаты и отправлен служить в армейский полк. В скромном солдатском мундире в 1825 году Дорохов появляется в Чугуеве… Как дворянин и сын прославленного военачальника - соратника Суворова и Кутузова, Руфин Иванович был в Чугуеве на привилегированном положении. Как мы уже знаем из донесения ректора Харьковского университета, бригадный командир генерал Николай Вансович покровительствовал Дорохову и позволял ему часто жить в Харькове. В общем, солдатская служба для Руфина вовсе не заключалась в чистке лошадей, уборке конюшен и строевой муштре на плацу. Зато водить дружбу с офицерами, разделять с ними поэтические посиделки и самому писать стихи юноше вполне удавалось.
Офицер, волею судьбы оказавшийся в солдатах, дворянин с громкой фамилией, столичным образованием, манерами и огромным личным обаянием, Дорохов был легко принят в круг чугуевских офицеров. Более того, именно через Дорохова, познакомившегося еще в Петербурге с Пушкиным, установилась связь великого поэта с Чугуевом. На то, что Пушкин и Дорохов состоят в переписке, указывал, как мы помним, харьковский ректор.
Насколько плодотворным был чугуевский период для Дорохова-поэта, сколько всего стихотворений было им написано в это время, точно неизвестно. В «Украинском журнале» таких стихотворений только в 1825 году было напечатано десять - «К жестокой», «Чудеса любви», «Прелесть воспоминания», «Одиночество (Из Ламартина)», «Стансы», «Гиацинт», «Осень», «Эскиз Финляндии», «К Земфире», «Сельский храм»…
Не претендуя на литературоведческий анализ творчества Дорохова как поэта (пусть этим займутся ученые), отметим, однако, один факт, который позволяет говорить о его таланте как минимум с уважением… Это отзыв о поэзии Дорохова, оставленный Пушкиным уже после того, как Руфин Иванович покинул Чугуев.
В марте 1827-го, то ли в наказание за участие в распространении «зловредных сочинений» среди студентов Харьковского университета, то ли в виде шанса вернуть себе офицерский чин боевыми заслугами, Дорохов был переведен в Нижегородский драгунский полк и отправлен на театр боевых действий начавшейся на Кавказе русско-персидской войны. Почти одновременно в ряды Нижегородского полка поступает юнкером Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта. «Ветрогон и лентяй», по отзывам Александра Сергеевича, который «очень себя дурно ведет», похожий на Дорохова нравом и характером, отчисленный из Благородного пансиона при Императорском Царскосельском лицее за протесты и «побитие надзирателя», Лев Пушкин заводит на войне тесную дружбу с Руфином. При осаде крепости Сардар-Абад в сентябре 1827 года юнкер Пушкин и рядовой Дорохов сражались бок о бок, отличились и удостоились благодарности корпусного начальства.
Вообще, как видно из документов, Дорохов показывает чудеса героизма в боях, участвует во многих опаснейших операциях и везде проявляет свою ставшую легендарной доблесть. В кавалерийском деле при Джаван-Булахе он врубается вместе с серпуховскими уланами в персидскую конницу и лично берет в плен двух офицеров. Участвуя в качестве саперного офицера в деле под Карсом, он первым захватывает орудие на крепостной башне. При штурме Ахал-Цыха врывается в город в первых рядах штурмующих…
Получив на этой войне тяжелое ранение в грудь и контузию осколком гранаты, за боевые заслуги Руфин Иванович производится в поручики и получает золотую саблю «За храбрость». А вскоре после войны Дорохов вновь встречается с Александром Сергеевичем Пушкиным.
Произошло это в Закавказье, в августе 1829 года. Пушкин упоминает об этой встрече в своем «Путешествии в Арзрум»: «Во Владикавказе нашел я Дорохова и Пущина. Оба ехали на воды лечиться от ран». Пушкин присоединился к приятелям и все вместе отправились на Кавказские минеральные воды. Больше месяца Пушкин и Дорохов провели в тесной компании, коротая время за карточной игрой. По свидетельству Пущина, Александр Сергеевич находил «тьму грации в Дорохове и много прелести в его товариществе». Очевидно, велись разговоры и о поэзии. Во всяком случае, Пушкин был хорошо знаком с поэзией Дорохова. В архиве поэта впоследствии было обнаружено несколько стихотворений Руфина Ивановича, а на одно из них Александр Иванович ответил дружеской эпиграммой.
Речь идет о стихотворении «К Земфире», написанном Руфином Ивановичем в Чугуеве, опубликованном впервые в «Украинском журнале». Оно начиналось словами «Земфира! Ты меня дурачишь…», а заканчивалось - «…И счастлив я своей мечтой!». Вскоре после кавказской встречи, Пушкин пишет Дорохову:
«Счастлив ты в прелестных дурах,
В службе, в картах и в пирах;
Ты St.-Priest в карикатурах,
Ты Нелединский в стихах;
Ты прострелен на дуэле,
Ты разрублен на войне, —
Хоть герой ты в самом деле,
Но повеса ты вполне».
St.-Priest — это граф Эммануил Карлович Сен-При, известный карикатурист того времени. Дорохов недурно рисовал, что и отметил Пушкин в своей эпиграмме. А сравнение с еще одним современником, известным поэтом князем Юрием Александровичем Нелединским-Мелецким, в устах Пушкина выглядит несомненным признанием таланта Руфина Ивановича как поэта…
Через несколько лет Дорохов вышел в отставку, женился и осел в Москве. Избранницей его стала Мария Александровна Плещеева, дочь камергера Двора Его Величества, племянница поэта Василия Жуковского, которому и довелось вскоре сыграть роль в судьбе Руфина Ивановича.
Произошло это в 1837 году, когда неукротимый нрав и горячность Дорохова, усугубленные полученной им контузией, принесли ему очередную беду. Будучи заядлым игроком, однажды он встретился за карточным столом с неким отставным ротмистром Сверчковым, известным карточным шулером. После того, как тот обчистил Руфина Ивановича до нитки, Дорохов заподозрил неладное, вскипел и схватился за кинжал…
За нанесение Сверчкову «кинжальных ран» Дорохова арестовали, ему угрожала каторга. Руфина Ивановича спас Жуковский, к которому обратилась Мария Александровна Дорохова с просьбой помочь мужу. На каторгу отставного поручика не отправили, но чинов лишили и отправили рядовым в пехотный полк, на Кавказ.
Здесь нашего героя ждала приятная встреча – при штабе отряда, в который был назначен Дорохов, служил его старый боевой товарищ Лев Пушкин. Встреча была настолько бурной, что на следующий день приказом командира штабс-капитан Пушкин был отправлен под арест на сутки, а рядовой Дорохов – на неделю…
Едва отсидев положенное, Руфин рвется в бой. По сложившейся на Кавказе негласной традиции - давать выслужиться разжалованным, Дорохова включают в набранную из добровольцев десантную группу для штурма неприятельских позиций с моря в устье реки Туапсе. Несмотря на разыгравшуюся бурю, Руфин Иванович бросился с группой солдат в лодку, после шести часов борьбы с волнами оказался на противоположном берегу, с ходу вступил в бой с черкесами и сумел не только отразить их нападение, но и причинить неприятелю весьма значительный ущерб.
Даже на войне, под вражескими пулями, в болезнях и лишениях Руфин Иванович продолжает писать стихи. Некоторые из них увидели свет в журнале «Сын Отечества». А песню «Что грустишь ты, казак» Дорохов отсылает жене с просьбой представить на суд Жуковского. В письме к поэту Мария Александровна сетует: «Заметьте, что мой бедняга Руфин выдает себя в этой песне с головой; ясно видно, что из всех постигших его бед больше всего его терзает потеря сабли с надписью «За храбрость». Вообразите, я ревную. Он по сабле тоскует более, нежели по жене... Но так как мой муж не желает никогда больше расставаться с военной службой, я прощаю ему, что он сделал моей соперницей золотую саблю...».
На маститого поэта «казачья песня» впечатления не произвела. Зато натолкнула на мысль, изменившую жизнь Руфина. Чтобы «казак» не грустил, Жуковский пишет командиру отряда, генералу Николаю Раевскому: «Он ранен в ногу, ходить не может… Посадите его на коня: увидите, что драться он будет исправно. Одним словом, нарядите его казаком». Раевский так и сделал - прикомандировал Дорохова к казачьим линейным частям. Руфин Иванович попал, наконец, в свою стихию. «Вы водворили его в свою сферу», - благодарно писала Мария Дорохова Жуковскому.
Лихой рубака Дорохов быстро завоевал себе расположение казаков и стал любимцем всего Терека. В 1840-м он возглавил команду, которую сам же собрал из казаков, горцев и разжалованных офицеров - добровольцев, желающих «смыть кровью» свои прежние прегрешения. Говоря современным языком, это была помесь спецназа и штрафбата. Отчаянные рейды «головорезов», как прозвали добровольцев Дорохова, наводили страх на противника.
В это же время Дорохов знакомится с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым, прибывшим на Кавказ в 1840 году, уже во вторую ссылку. Поэт, как известно, тоже имел вспыльчивый и задиристый нрав. И первая встреча Лермонтова с Дороховым едва не окончилась дуэлью. На каком-то увеселительном вечере Руфину показалось, что Лермонтов трезвее всех, ничего не пьет и смотрит на него насмешливо. Друзьям удалось погасить начинавшуюся ссору. А позже знакомство Лермонтова и Дорохова обернулась настоящей дружбой, скреплённой боевым товариществом. Правда, длилась эта дружба недолго…
Лермонтов и Дорохов вместе участвовали в длительной экспедиции, направленной на усмирение непокорных чеченских племен. Когда Дорохова ранили, он передал своих «головорезов» Лермонтову. Вот как писал об этом сам Руфин Иванович в письме к знакомому еще со времен службы в Чугуеве офицеру-поэту Михаилу Юзефовичу: «…По силе моих ран я сдал моих удалых налетов Лермонтову. Славный малый — честная, прямая душа — не сносить ему головы. Мы с ним подружились и расстались со слезами на глазах. Какое-то черное предчувствие мне говорило, что он будет убит…». Предчувствие Дорохова не обмануло …
Последний месяц жизни Лермонтова Руфин был с ним рядом. Когда возникла ссора поэта с Мартыновым, опытный дуэлянт Дорохов делал все возможное, чтобы дуэль расстроить и спасти друга. Но так и не сумел…
В 1841 году за блестящие подвиги во время экспедиции в Чечню Дорохов производится в чин корнета и получает Георгиевский крест. А в 1843 году выходит в отставку. Шесть последующих лет его жизни проходят спокойно. Но в 1849 году жизнь опять дает крутой излом. В августе Мария Александровна Дорохова была назначена начальницей Иркутского института благородных девиц и вместе с дочерью Ниной уехала в Сибирь. В сентябре Нина умерла на восемнадцатом году жизни. Разбитый горем Руфин Иванович тяготится жизнью в одиночестве и решает вернуться к военной службе. На Кавказ, где по-прежнему бушует пламя войны…
18 января 1852 года, во время одного из боев близ Урус-Мартана, начальник ракетной команды поручик Дорохов с несколькими другими храбрецами нарвался на чеченскую засаду и был убит…
Произошло это не более года спустя после прибытия на Кавказ Льва Николаевича Толстого. Доподлинно неизвестно, был ли знаком Дорохов с Толстым, однако как современники, близко знавшие Руфина Ивановича, так и современные исследователи единодушны во мнении о том, что именно Дорохов послужил для Льва Николаевича прототипом Долохова - героя его романа «Война и мир».
Тарас Григорьевич Шевченко с Дороховым был знаком заочно. В дневнике Кобзаря есть упоминание о том, как в 1846 году в Чернигове он бывал в гостях у матери Руфина Ивановича – «старушки Дороховой, вдовы известного генерала 1812 года». А в октябре 1857 года в Нижнем Новгороде он знакомится с вдовой самого Руфина, бывшей в то время начальницей Нижегородского института благородных девиц. Марья Александровна на долгое время вошла в круг близких друзей Тараса Григорьевича. Шевченко даже написал ее портрет, ныне, к сожалению, утерянный…
Портретов самого Руфина Дорохова также не сохранилось. По крайней мере, так считалось долгие годы. Однако по последним сведениям, портрет нашего героя недавно наконец был найден российскими лермонтововедами. Если это так, будем пытаться раздобыть копию портрета для чугуевского музея…

Артем Левченко, «Красная звезда»

(Окончание следует)