РАЙОНКА.info

В конце апреля этого года вышли из печати сигнальные экземпляры книги «С чего начиналася Родина», автором которой является наш земляк, историк по образованию Владимир Левченко. На страницах этой исторической повести речь идет о глубоком прошлом земли Чугуевской – с древних времен до 1638 г.

Книга уникальна не только обстоятельным изложением фактов, смелостью суждений, логикой доказательств, но и своей сенсационностью. Автору удалось приоткрыть занавес над историческими фактами Чугуевщины времен седой древности и раннего Средневековья.

Редакция газеты обратилась к автору с просьбой рассказать о своей книге.

– Владимир Яковлевич, как и когда у Вас возник замысел исследовать древнюю историю нашего края?

–  Обучаясь на истфаке Харьковского госуниверситета, я специализировался на кафедре археологии, участвовал в проводимых археологических раскопках на территории Харьковской, Полтавской, Белгородской областей и Крыма, а точнее – античного греческого города Херсонеса, что на окраине современного Севастополя. Попав в 1976 г. в Чугуев, я был поражен двумя обстоятельствами: ландшафтной уникальностью райцентра и полным отсутствием каких бы то ни было сведений о его глубинном прошлом. Мною двигало желание докопаться до изначальных корней истории нашего края. Забегая вперед, скажу – уникальной истории. Такого славного и богатого прошлого не имеет ни один город Восточной Европы. Древняя Чугуевщина представляла собой сплошное белое пятно, в котором, казалось, навсегда были погребены многие тайны. В их числе время изначального возникновения городища, самого города, его название и т. д. Чугуев имел усеченную автобиографию. Начало XVII в. – это только верхняя часть исторического айсберга нашего города.

– Давайте вернемся к самой книге. Что она собой представляет?

– В двух словах – это история земли Чугуевской и города Чугуева в  частности. Хронологически она охватывает события сорокатысячелетней давности – от каменного века до возникновения города, от первобытнообщинного строя до времен появления на карте Восточной Европы Слобожанщины. Чугуевщина, как и прилегающие к ней регионы, в глубокой древности являлась тем полигоном, на котором выделившееся из живой природы человечество делало свои первые шаги, где в процессе физиологической и общественной трансформации происходило его становление. Далее речь идет о довольно продолжительном периоде так называемого первого великого переселения народов, в волну событий которого была втянута и территория бассейна Северского Донца. Письменно фиксированная история Чугуевщины начинается со скифского владычества (VI –  III вв. до н.э.), со скупых упоминаний о нашей территории греческого историка Геродота.

– С этого места давайте подробнее…

– По руслу Северского Донца проходила разграничительная полоса двух природно-географических зон – степи и лесостепи. Это обстоятельство наложило свой отпечаток на самобытность жизни коренного населения. Южнее левобережья обитали, постепенно перемещаясь на Запад в сторону Днепра и Дуная, племена степных кочевников, а все правобережье населяли оседлые земледельческие племена. В течение многих тысячелетий главной интригой такого сосуществования оставался конфликт общения разных этническо-хозяйственных, а позже и культурно-религиозных общностей. И все это время на острие этого конфликта было население, проживающее на земле современной Чугуевщины и прилегающих к ней территориях современных Печенежского, Змиевского, Балаклейского районов Харьковской области. В книге я подробно останавливаюсь на гранях общения наших древних «земляков» с киммерийцами, скифами, сарматами, гуннами, готами, печенегами, хазарами, половцами и другими народностями, которые не оставляли население Донцовского правобережья без своего внимания. Начиная с VII в. н. э., у населения правобережного Подонцовья, которое к этому времени успело несколько раз изменить свой этнический окрас, появляются относительно цивилизованные соседи в лице племен восточных славян, которые к началу IX в. заимели свою государственность. К этому времени наша территория входила в состав другого государственного образования – Хазарского каганата, и вместе с другими проживавшими в нем народностями местное население явилось творцом так называемой Салтово-Маяцкой культуры.

– Давайте уточним: судя по Вашему рассказу, земли современной Чугуевщины в древности были своеобразным островком, на который цивилизационные процессы Юга Европы, скажем, греческих государств Северного Причерноморья, и далее Кавказа, Византийской империи, Передней Азии, не оказывали никакого влияния?

– Напрямую – нет. Контакт с перечисленными Вами регионами осуществлялся при посредничестве господствующих и поочередно вытесняющих друг друга кочевых народов Юга европейской степи. Я о них уже упоминал. Это в первую очередь скифы, сарматы и хазары. В меньшей мере – гунны, печенеги и половцы. Свидетельством этого являются многочисленные археологические находки, обнаруженные в разное время на территории Чугуевщины, родина которых – Греция, Византия, Рим, Передняя Азия и даже Венеция. Дело в том, что степные кочевники, упрощенно говоря, на правобережье Северского Донца глубоко «не хаживали». Археологические исследования свидетельствуют, что поселения скифов на территории современных Харьковской, Полтавской, Сумской, Кировоградской областей скорее были микроскопическими вкраплениями в чуждую им зону обитания, чем тотальная их колонизация.

– И все же, на каких началах выстраивались взаимоотношения между пришлыми кочевниками и местными земледельцами?

– В каждом конкретном случае по-разному. Все зависело от степени воинственности этнических групп населения, в разное время кочевавших в южной степи и соседствующих в своих северных границах с населением бассейна Северского Донца. К примеру, скифы, по сведениям Геродота, по отношению к северным соседям ограничивались умеренной агрессией. Ее хватило для того, чтобы подчинить местное население своему влиянию и держать его в зависимости, которая сводилась в основном к сбору всевозможных налогов и податей. Более агрессивные сарматы жестко проводили фискальную политику, особенно в изъятии хлеба и захвате пленных, главного товара, которым они торговали на рынках созданного ими города Донец, который находился у места слияния Донца и Дона (не путать с восточнославянским городом Донец, находившимся на восточных окраинах г. Харькова на берегу р. Уды и упоминавшемся в памятнике древнерусской письменности «Слово о полку Игоревом»). Недружелюбством характеризуются и печенеги, которые заставили многие народности, обитавшие в бассейне Северского Донца, в частности алан, хазар, болгар, покинуть насиженные места и откочевать за Дунай.

– А какие отношения сложились у наших, как вы их называете, «древних земляков» с восточными славянами, с Киевской Русью вообще?

– Здесь обстоятельства сложились не менее интересно. Начну с того, что земли современной Чугуевщины в состав древнерусского государства никогда не входили. Парадокс, но граница Киевской Руси (лучше сказать, восточная окраина государства славян) проходила по сегодняшним меркам в двух десятках километров от  Чугуева. Упоминаемый раннее славянский г. Донец находился на окраинах современного Харькова (в настоящее время это место находится под промышленной застройкой). До возникновения у славян государства правители Хазарии взимали дань с соседствующих с ними славянских племен. Отношения двух разных народностей знаменовались торговлей или натуральным обменом вплоть до разгрома Хазарского каганата киевским князем Святославом в 965 г.

– Владимир Яковлевич, давайте перейдем к главной теме вашей книги –  Чугуеву. Что нового вы поведали о нем читателям?

– Новое выявляется на почве уже существующих фактов. Древней и средневековой истории города до сих пор не существовало. Моя книга – первая попытка приоткрыть занавес над глубиной веков. Поэтому, если кратко ответить на Ваш вопрос, – все новое.

– Вы полагаете, что город с названием Чугуев существовал до 1638 года?!

– Я не полагаю, я в этом глубоко уверен. Сначала о городе без конкретизации названия. Где его основал Яков Остряница? Правильно, на Чугуевом городище. А что такое городище? Это место, где раньше располагался город, локальная часть суши, характеризующаяся наличием оборонительных сооружений. Когда речь идет о средневековом городе, то к сему следует добавить еще и наличие в нем торговли, ремесленного производства, очагов культурной и религиозной жизни. Если на начало XVI в. в Диком поле существовало Чугуево городище, то вполне очевидно, что оно являло собой почвенную твердь, на которой когда-то уже существовал кем-то основанный и неизвестно при каких обстоятельствах исчезнувший город, по крайней мере, с созвучным названием. Древние русские летописцы сперва именуют его Чешуевым, позже – Шаруканем, не идентифицируя на конкретной местности. Довольно известные краеведы приписывают это историческое имя городу Харькову, напрочь забывая, что сам Харьков на пустом месте был выстроен в XVII в. руками чугуевцев. Но вернемся к истокам древности. Как известно, первые укрепленные поселения, имеющие защитные элементы по всему их периметру (рвы, валы, стены, частоколы), возникли еще на этапе разложения первобытнообщинного строя, когда появилось экономическое неравенство в виде разновеликой частной собственности – богатства. Его накопление спровоцировало у людей возможность и желание обладать им не в качестве результатов труда, а более легким путем – грабя ближнего. Так возникли войны и появилась человеческая вражда. Городища стали реальной потребностью людей. На территории современной Украины укрепленные поселения появляются в период неолита (меднокаменного века, IV – III тыс. до н.э.). В этот период в бассейне Северского Донца тоже кипела жизнь. Трудно себе представить, что «чугуевская гора» как естественная крепость пустовала. Но прошедшие шесть тысяч лет не оставили археологам шансов утверждать это с уверенностью. А вот скифская эпоха (VII – III вв. до н.э.) позволяет говорить об этом более основательно. Путешествуя по владению Царства Скифов, Геродот достигает его северных окраин в районе среднего течения Северского Донца и письменно (!) фиксирует названия племен, проживающих на его правобережье. Он именует их меланхленами, людьми в черном. Геродот еще семь раз упоминает их в своей восьмитомной «Истории» в контексте войны скифов с Персией (514 – 510 гг. до н.э.). Когда армия персов, считающаяся по тем временам самой мощной в округе, вторглась во владения скифов, те обратились за помощью к меланхленам, но не получили ее. Тогда скифские цари под натиском персов, уклоняясь от решительного сражения, принялись стремительно отступать вглубь своей территории в направлении к северным окраинам своего царства, за которыми обитали многочисленные племена меланхленов. Последние, наблюдая, как к их землям катятся по степи сразу две огромные армии и осознавая свою возможную участь в случае соприкосновения с ними, в спешном порядке превращают русло Северского Донца в зоне возможного появления врагов в оборонительный рубеж. На правом берегу реки, которая, по свидетельству того же Геродота, мало чем уступала Дону, было сооружено до двух десятков крепостей (городищ). В их числе, очевидно, находились и те, которые через века были открыты археологами – печенежское, кицевское, чугуевское, змиевское, балаклейское. Исследователи не подтверждают существование на территории современного Чугуева культурного слоя времени скифской эпохи, но это не факт, что городище не существовало. Я объясняю это тем, что оно использовалось лишь в фортификационно-оборонительных целях и его обитатели, естественно, хозяйственной деятельностью не занимались и постоянно в нем не проживали. Геродот сообщает еще об одном историческом моменте, важном с точки зрения обоснованности версии возникновения «Чугуевского городища» в скифскую эпоху.

После окончания войны скифов с персами, последние решили наказать меланхленов, отказавшим им в военной помощи в противостоянии с врагом. Они направили треть своего войска к берегам Северского Донца. К сожалению, греческий историк не называет причин, по которым скифская конница не стала форсировать реку, а покружив на ее левобережье, вернулась вглубь своей территории.

Ответ напрашивается сам по себе: скифы внезапно для себя натолкнулись на серьезное сопротивление коренного населения, что выразилось наличием мощной оборонительной линии, растянувшейся по возвышающемуся правобережью Северского Донца.

– С Ваших слов, существование городища на месте современного Чугуева во время Скифского владычества южной степью остается недоказуемым?

– Археологически – да. Но Чугуев еще никто основательно «не копал». К тому же весь его исторический центр за прошедшие века несколько раз перелопачен в ходе застроек. Вы же учтите, с тех пор прошло 2,5 тыс. лет! К тому же фактом, подтверждающим существование городища, является наличие культурного слоя почвы со следами обитания скифов. Но скифы городище не взяли и не превратили его в форпост своего места пребывания.

– Интересно, как выглядело Чугуево городище в его первозданном виде?

– Судя по остаткам сохранившихся рвов, оно располагалось в северо-восточной части современной площади Ленина. С этой стороны его границами были отвесные кручи правобережья рек Чуговки и Северского Донца. А с юго-западной – его окаймлял вырытый ров, начинающийся от Юнкерского училища и проходивший далее по линии Покровский собор – ул. Кожедуба, где он в районе бани резко поворачивал в восточном направлении, проходил по ул. Розы Люксембург и замыкал контур окружности в районе спуска на ул. Горького. Защитные свойства рва усиливал земляной вал с частоколом. Судя по поражающей сегодня глубине рва, он мог быть частично заполнен водами р. Чуговка. Позже городище меняло свои контуры, расширяясь в южном направлении. Ров проходил по центральной части города от ул. Якира до ул. Карбышева, где соединялся с правым берегом Северского Донца в районе начала ул. Постышева.

Продолжение в следующем номере.